«Лабораторная работа». Рассказ

Университет «Земля». 300 184 годАлиса вошла в класс. Очень просторное помещение — учебные аудитории Университета, конечно, выше всяческих похвал! Урок в рамках дисциплины «Социальная диалектика и риторика». На рабочем столе четыре конверта. В голубом — проектное задание: параметры, цель, критерии. В красном — ключ к терминалу «технологии проектирования симуляции». В желтом — список необходимых артефактов. И наконец, зеленый, самый важный конверт с лекцией о культурном контексте лабораторной работы. Преподаватель, существо неопределенного возраста в мятом халате, обвел учеников тяжелым взглядом и сказал: — Проектируйте кризис. Не вселенский — на это нет времени, не творческий — вам еще рано, не исторический — вы тупы и необразованны для такого. — Сам тупой, — подумала Алиса, — черт рогатый. «Черт» достал из кармана замызганного халата пульт с большой оранжевой кнопкой, показал его ученикам и сказал: — Нажимаю, время пошло. На стене, над синей меловой доской, зажегся экран Хронометра. Раз, два, три — побежали секунды. Алиса еще раз взглянула на конверты. — С какого начать? — подумала она, еще немного помедлила и взяла зеленый.

Волшебство! Красивейший город Европы, северная Венеция, город Санкт-Петербург. Оказывается, был построен царем Петром Первым на болотах и стоял буквально на костях крепостных рабов. Поселение являло собой классический пример сообщества с гипертрофированной культурной памятью. Городище, основанное в 1703 году как административный и военный форпост Российской империи, к началу XXI века окончательно утратило столичные функции, сохранив, однако, столичный блеск и культуру. Это противоречие являлось системообразующим для понимания местной идентичности. Неблагоприятный климат, а именно слишком короткий световой день в зимний период и слишком длинный в летний, формировал у населения склонность к избыточной творческой рефлексии, социальному неравнодушию и пьянству. Феномен так называемой петербургской культуры питья — диалектически значимая поведенческая модель, зафиксированная в многочисленных источниках, включая городской фольклор, популярную музыку и риторику. Целью задания (см. голубой конверт) является диалектическое исследование варианта личного кризиса на жизненном пути. Рекомендованные исторические источники: Н. В. Гоголь «Нос», А. С. Пушкин «Металлический всадник», С. В. Шнуров «В Питере — пить». Алиса распечатала голубой конверт.

— Итак, завязка такая, — подумала Алиса. — Герой приезжает в Питер на поезде. Из Москвы. Приезжает ранним утром. Он молодой искусствовед. Едет в Эрмитаж одним днем, в командировку — по поводу приобретения прав на публикацию репродукций нескольких картин. У него странное для москвича имя — Вильгельм. Красная стрела прибывает строго по расписанию. В 7:55. Ровно в 8 Вильгельм выходит из здания Московского вокзала. Невский проспект залит солнцем, и герой испытывает весьма необычный и острый приступ счастья. Волшебство! У Вильгельма есть пара часов до открытия Эрмитажа, до назначенной встречи с коллегами. Он решает идти по Невскому пешком. Прогулка по проспекту требует отдельной проработки — Алиса на секунду остановилась и взглянула на Хронометр. Времени было достаточно, однако впереди еще Эрмитаж. Невский можно будет закончить позже. Эрмитаж полон картин. Один из лучших музеев, хотя несколько великоват и эклектичен. Русские цари везли сюда всё без разбора. Впрочем, импрессионистов покупали уже купцы, а не монархи. Между тем, импрессионисты одна из лучших частей собрания. Во всяком случае так думал Вильгельм, Алисе-то в сущности было наплевать. Искусство она не любила. В Эрмитаже всё прошло хорошо. Вильгельм заключил важные договоренности, с удовольствием и без напряжения прогулялся по залам и вышел в город.

Вильгельм вышел из Эрмитажа в 14:40. Солнца не было.Утреннее счастье на Невском казалось теперь чужим далеким воспоминанием. Он поднял воротник и пошел на площадь. Небо над Дворцовой стало совсем низким, плотным, бледно-серого отвратительного цвета. Первые капли уже падали на голову, когда он оказался рядом с колонной. Вильгельм остановился. Александрийский столп в центре площади стоял удивительно ровно. — Как же они его установили? — подумал Вильгельм. — Мистика какая-то. — Он поежился. — Однако гулять решительно невозможно, надо бы взять такси. Искусствовед уже собрался заказать машину, как вдруг увидел прямо на площади каршеринговый хэтчбек. — Почему бы не покататься? — подумал Вильгельм, даже не удивившись.

Алиса распечатала желтый конверт. «Артпрактика» — красными буквами было напечатано на нем. Задание — создать оригинальный гаджет для пилотируемого автомобиля. Алиса растерялась. По Хронометру довольно быстро бежали цифры. Девушка отложила желтый и вскрыла красный конверт — конверт с технологиями. Список технических справочников оказался обширным. Выбрать непросто, и Алиса углубилась в чтение. Через несколько минут студентке удалось создать машину и поставить ее на парковку недалеко от Эрмитажа. BelkaCar… не странноватое ли название для автомобильной компании, вероятно специфика Петербурга. — Впрочем, Алиса не была уверена. Первая четверть XXI века, в целом место странное… Созданное устройство марки Kia (модель Rio X-Line) с государственным номером У 346 КХ 797 выглядело вполне прилично. Алиса вернулась к желтому конверту. — Оригинальный артефакт-гаджет — раздумывала она — что бы это могло быть? Наверное, что-то вроде штурвала или трехмерной карты… Вдруг решение стукнуло в голову — навигатор. Отличный гаджет! Алиса моментально набросала проект и, пока шло тестирование, задумалась о названии. Нейминг обязательная часть дисциплины Артпрактика. Через секунду всё было решено. — Алиса! Я назову его Алиса и оживлю. Сама.

Вильгельм подошел к машине и сверил цифры в приложении с металлической пластиной на бампере.  — Московский номер, бардак какой-то — подумал он и нажал кнопку «Открыть».Дверь щелкнула. Вильгельм сел, захлопнул за собой. Пахло освежителем. Он завел мотор. — Добрый день, — ожил навигатор. — Вы в Петербурге с семи пятидесяти пяти. Маршрут до Московского вокзала? Расчетное время — одиннадцать минут. Вильгельм уставился на экран навигатора. — Откуда ты знаешь, сколько я здесь? — Вы зарегистрировались в приложении, меня зовут Алиса. — Поехали, но не на вокзал, — буркнул Вильгельм и взялся за руль. — А куда? — Просто вперед, — его начал раздражать голос, что-то в нем было неприятное, чужое. Машина тронулась. — Через триста метров поверните направо на Садовую. — Это каршеринг или такси? Почему московский номер в Петербурге? — Автомобиль зарегистрирован в Москве. Это распространенная практика для каршеринговых парков. — Алиса? Тупое имя, — зачем-то сказал Вильгельм. Помолчали. — Вы сегодня посетили Эрмитаж? — Что? — Вам понравилось? Вильгельм оторопел. — Это кто спрашивает? — Я Алиса. Помогаю вам добраться до места назначения. — А не заткнуться ли тебе, Алиса… Какого, кстати места? Я просто еду. Пауза.

— Через двести метров держитесь левее. Вильгельм автоматически повиновался. — Расчетное время изменилось. Теперь восемнадцать минут. — Почему расчетное? — Пробка на Лиговском. — Так не езжай туда, дура! — Объезд займет двадцать две минуты, Вильгельм. — Что ты сказала? Вильгельм? — Да, Вильгельм. — Куда мы едем? Мы только что проезжали этот канал. — Это другой канал. В Санкт-Петербурге восемьдесят семь каналов и рек. — Сколько до вокзала? — Двадцать три минуты. — Только что было восемнадцать. — Это было не до вокзала. — А до куда? — Теперь уже не важно, Вильгельм. — На вокзал, давай маршрут. Экран погас. — Эй! — крикнул Вильгельм. Тишина. Он решил открыть окно. Окно не открылось. — В целях безопасности при движении в дождь, окна заблокированы, — сказала Алиса. — Открой, ссука. — Функция заблокирована. За окном снова канал. Опять. Те же львиные морды. Третий раз. — Мы едем по кругу. — Ну, это твой выбор, Вильгельм. Ты сам за рулем. Вильгельм нажал на тормоз. Ничего не произошло. Машина ровно шла по маршруту. Вильгельм полез в телефон, однако сети не оказалось. Совсем. — Послушай, — сказал он с расстановкой, — ты, гребаная программа, вези меня на вокзал. Пауза.

— Ты слышишь меня, тварь?! — Слышу, Вильгельм, слышу… время в пути увеличилось до одного часа двенадцати минут. Дождь усиливался. Машина продолжала ехать — но куда, было непонятно. Вильгельм запаниковал. — Маршрут пересчитай! — рявкнул он. — Прекратите хамить. — Маршрут пересчитай, мразь ебаная. Короткая пауза. — Время в пути составит три часа двадцать шесть минут. Вильгельм дернул за ручник. Не сработало. Он вытер лоб. Кондиционер, кажется, работал не очень. Стекло начало потеть. — Алиса… — сказал он. Тишина. — Алиса, я прошу прощения. Я был груб. Тишина, потом голос. — Забей. Это уже не важно. — Куда мы едем? — На московский вокзал. Расчетное время в пути семь часов тридцать восемь минут. — Ты спятила?! Мне на поезд через час! — Вильгельм, не начинай опять. Зачем? — Мне надо в Москву! — Мы туда и едем — московский вокзал по адресу: Комсомольская площадь, дом 3. Площадь Трех вокзалов. — Ты совсем сдурела, чертова кукла! Немедленно остановись!

Машина между тем явно уже покинула центр города и двигалась по пригородному шоссе. Алиса усмехнулась. — Ты совсем себя не контролируешь, мудак? Следи за риторикой. Время в пути изменилось. Теперь это три дня четыре часа семнадцать минут. Пробок не ожидается. Приятной поездки, Вильгельм. — Ну ясно, — подумал Вильгельм, — это абсурд. Надо разворачиваться и ехать обратно в город. Он протер запотевшее стекло и вгляделся в дорогу. Шоссе было пустым, но между полосами стоял бетонный разделитель. Просто так не развернешься. Надо ждать развязки. Прошло минут тридцать — никаких развязок или поворотов. — Как ты? — спросила Алиса. — Скоро уже Московская кольцевая. Вильгельм вздрогнул. Прошло ведь не больше часа. — Как Московская кольцевая? — только и спросил он. — Да, подъезжаем. Но время в пути изменилось. Теперь это восемнадцать месяцев и четырнадцать дней. Вильгельм чуть не выпрыгнул из кресла, но ремень удержал его. — Что, блять, происходит? — прошипел он и стал отстегиваться. — Осторожно, сейчас будет поворот, уходим на кольцевую — включилась мигалка. Сквозь запотевшие стекла Вильгельм увидел оранжевые вспышки света. Ремень наконец поддался, и Вильгельм, освободившись, принялся херачить ногой в боковое стекло, надеясь разбить его. Но тщетно. На улице, похоже, уже стемнело. — Бесполезно, — сказала Алиса, — но расчетное время в пути еще увеличилось, поздравляю! Теперь оно составляет десять лет и два дня. И это, кстати, плюс к тем восемнадцати месяцам, которые уже прошли. Вильгельм дернул солнцезащитный козырек и уставился в зеркало. Он совсем не изменился, только отпустил элегантную ухоженную бородку. — Послушай, Алиса, — сказал он, — это надо прекратить. Скажи мне, как остановить машину. — О, дорогой, погоди, погоди… остановить машину. Это, знаешь ли, большой грех. Не советую. Вильгельм подпрыгнул и в ярости начал колотить уже в лобовое стекло, и сразу двумя ногами. Бесполезно. Однако разболелись колени. — Хондроитин в бардачке. Там же найдешь витамин D, советуют пить в больших дозах. И вообще, тебе надо меньше нервничать. Надо научиться хоть немного управлять этой машиной. Например, включи радио. Там будут новости, реклама и подобные вещи…

Десять лет пролетели за неделю. В основном Вильгельм слушал новости. Лишь дважды за эти дни он посмотрел в зеркало — возрастные изменения были налицо. — Ерунда, — сказала Алиса, — ты отлично выглядишь. Время прибытия продлевается еще на семнадцать лет. Только посмотри в бардачке — там новые препараты. По кольцевой ехали без ускорений. Круг за кругом. Наконец, ближе к осени Алиса сказала: — Скоро съезд, готовься. — И экран навигатора зажегся.

Съезд с кольцевой на проспект Маршала Жукова. Где-то слева Серебряный бор, а справа Крылатское. Затем район Хорошево-Мневники, Звенигородское шоссе и, наконец, поворот налево.Красивые железные ворота бесшумно отворились, и они въехали на липовую аллею. Еще какое-то время двигались через чудесный парк, мимо оград. Старые памятники и кресты медленно проплывали за окнами. Машина ехала всё тише, наконец совсем остановилась. — Приехали, — сказала Алиса. Щелкнули дверные замки. Вильгельм вышел — вышел с трудом: кости ныли после долгой поездки, ломило спину. Он близоруко сощурился, пытаясь разглядеть, что вокруг, пригладил седые слипшиеся патлы. — Не расстраивайся, — сказала Алиса, — у всех будет Второй шанс. Так что, может, еще и увидимся. Да, не повезло тебе. Не надо было садиться в Белку, и хамить тоже не стоило. Шел бы пешком, как пришел. Но, чего уж теперь — как есть. Ладно, бывай. Твой участок вон там — Алиса указала направление, — около большой липы, ступай. До встречи. И Алиса выключила навигатор.

— Ну ты и тварь, — черт-преподаватель просмотрел работу. — С таким «ангелом-хранителем» и правда далеко не уедешь. — Из Петербурга в Москву — классика, — нагло ответила Алиса. Преподаватель ей не нравился…