«Лабораторная работа». Рассказ

Университет «Земля». 300 184 годАлиса вошла в класс. Очень просторное помещение — учебные аудитории Университета, конечно, выше всяческих похвал! Урок в рамках дисциплины «Социальная диалектика и риторика». На рабочем столе четыре конверта. В голубом — проектное задание: параметры, цель, критерии. В красном — ключ к терминалу «технологии проектирования симуляции». В желтом — список необходимых артефактов. И наконец, зеленый, самый важный конверт с лекцией о культурном контексте лабораторной работы. Преподаватель, существо неопределенного возраста в мятом халате, обвел учеников тяжелым взглядом и сказал:
— Проектируйте кризис. Не вселенский — на это нет времени, не творческий — вам еще рано, не исторический — вы тупы и необразованны для такого.
— Сам тупой, — подумала Алиса, — черт рогатый.
«Черт» достал из кармана замызганного халата пульт с большой оранжевой кнопкой, показал его ученикам и сказал:
— Нажимаю, время пошло.
На стене, над синей меловой доской, зажегся экран Хронометра. Раз, два, три — побежали секунды.
Алиса еще раз взглянула на конверты.
— С какого начать? — подумала она, еще немного помедлила и взяла зеленый.

Волшебство! Красивейший город Европы, северная Венеция, город Санкт-Петербург. Оказывается, был построен царем Петром Первым на болотах и стоял буквально на костях крепостных рабов. Поселение являло собой классический пример сообщества с гипертрофированной культурной памятью. Городище, основанное в 1703 году как административный и военный форпост Российской империи, к началу XXI века окончательно утратило столичные функции, сохранив, однако, столичный блеск и культуру. Это противоречие являлось системообразующим для понимания местной идентичности. Неблагоприятный климат, а именно слишком короткий световой день в зимний период и слишком длинный в летний, формировал у населения склонность к избыточной творческой рефлексии, социальному неравнодушию и пьянству. Феномен так называемой петербургской культуры питья — диалектически значимая поведенческая модель, зафиксированная в многочисленных источниках, включая городской фольклор, популярную музыку и риторику. Целью задания (см. голубой конверт) является диалектическое исследование варианта личного кризиса на жизненном пути.
Рекомендованные исторические источники:
Н. В. Гоголь «Нос», А. С. Пушкин «Металлический всадник», С. В. Шнуров «В Питере — пить».
Алиса распечатала голубой конверт.

— Итак, завязка такая, — подумала Алиса. —
Герой приезжает в Питер на поезде. Из Москвы. Приезжает ранним утром. Он молодой искусствовед. Едет в Эрмитаж одним днем, в командировку — по поводу приобретения прав на публикацию репродукций нескольких картин. У него странное для москвича имя — Вильгельм. Красная стрела прибывает строго по расписанию. В 7:55. Ровно в 8 Вильгельм выходит из здания Московского вокзала. Невский проспект залит солнцем, и герой испытывает весьма необычный и острый приступ счастья. Волшебство! У Вильгельма есть пара часов до открытия Эрмитажа, до назначенной встречи с коллегами. Он решает идти по Невскому пешком.
Прогулка по проспекту требует отдельной проработки — Алиса на секунду остановилась и взглянула на Хронометр. Времени было достаточно, однако впереди еще Эрмитаж. Невский можно будет закончить позже.
Эрмитаж полон картин. Один из лучших музеев, хотя несколько великоват и эклектичен. Русские цари везли сюда всё без разбора. Впрочем, импрессионистов покупали уже купцы, а не монархи. Между тем, импрессионисты одна из лучших частей собрания. Во всяком случае так думал Вильгельм, Алисе-то в сущности было наплевать. Искусство она не любила.
В Эрмитаже всё прошло хорошо. Вильгельм заключил важные договоренности, с удовольствием и без напряжения прогулялся по залам и вышел в город.

Вильгельм вышел из Эрмитажа в 14:40.
Солнца не было.Утреннее счастье на Невском казалось теперь чужим далеким воспоминанием. Он поднял воротник и пошел на площадь. Небо над Дворцовой стало совсем низким, плотным, бледно-серого отвратительного цвета. Первые капли уже падали на голову, когда он оказался рядом с колонной. Вильгельм остановился. Александрийский столп в центре площади стоял удивительно ровно.
— Как же они его установили? — подумал Вильгельм. — Мистика какая-то. — Он поежился. — Однако гулять решительно невозможно, надо бы взять такси. Искусствовед уже собрался заказать машину, как вдруг увидел прямо на площади каршеринговый хэтчбек.
— Почему бы не покататься? — подумал Вильгельм, даже не удивившись.

Алиса распечатала желтый конверт. «Артпрактика» — красными буквами было напечатано на нем. Задание — создать оригинальный гаджет для пилотируемого автомобиля. Алиса растерялась. По Хронометру довольно быстро бежали цифры. Девушка отложила желтый и вскрыла красный конверт — конверт с технологиями. Список технических справочников оказался обширным. Выбрать непросто, и Алиса углубилась в чтение. Через несколько минут студентке удалось создать машину и поставить ее на парковку недалеко от Эрмитажа. BelkaCar… не странноватое ли название для автомобильной компании, вероятно специфика Петербурга. — Впрочем, Алиса не была уверена. Первая четверть XXI века, в целом место странное…
Созданное устройство марки Kia (модель Rio X-Line) с государственным номером У 346 КХ 797 выглядело вполне прилично. Алиса вернулась к желтому конверту.
— Оригинальный артефакт-гаджет — раздумывала она — что бы это могло быть? Наверное, что-то вроде штурвала или трехмерной карты…
Вдруг решение стукнуло в голову — навигатор. Отличный гаджет! Алиса моментально набросала проект и, пока шло тестирование, задумалась о названии. Нейминг обязательная часть дисциплины Артпрактика. Через секунду всё было решено.
— Алиса! Я назову его Алиса и оживлю. Сама.

Вильгельм подошел к машине и сверил цифры в приложении с металлической пластиной на бампере.
 — Московский номер, бардак какой-то — подумал он и нажал кнопку «Открыть».Дверь щелкнула. Вильгельм сел, захлопнул за собой. Пахло освежителем. Он завел мотор.
— Добрый день, — ожил навигатор. — Вы в Петербурге с семи пятидесяти пяти. Маршрут до Московского вокзала? Расчетное время — одиннадцать минут.
Вильгельм уставился на экран навигатора.
— Откуда ты знаешь, сколько я здесь?
— Вы зарегистрировались в приложении, меня зовут Алиса.
— Поехали, но не на вокзал, — буркнул Вильгельм и взялся за руль.
— А куда?
— Просто вперед, — его начал раздражать голос, что-то в нем было неприятное, чужое.
Машина тронулась.
— Через триста метров поверните направо на Садовую.
— Это каршеринг или такси? Почему московский номер в Петербурге?
— Автомобиль зарегистрирован в Москве. Это распространенная практика для каршеринговых парков.
— Алиса? Тупое имя, — зачем-то сказал Вильгельм.
Помолчали.
— Вы сегодня посетили Эрмитаж?
— Что?
— Вам понравилось?
Вильгельм оторопел.
— Это кто спрашивает?
— Я Алиса. Помогаю вам добраться до места назначения.
— А не заткнуться ли тебе, Алиса… Какого, кстати места? Я просто еду.
Пауза.

— Через двести метров держитесь левее.
Вильгельм автоматически повиновался.
— Расчетное время изменилось. Теперь восемнадцать минут.
— Почему расчетное?
— Пробка на Лиговском.
— Так не езжай туда, дура!
— Объезд займет двадцать две минуты, Вильгельм.
— Что ты сказала? Вильгельм?
— Да, Вильгельм.
— Куда мы едем? Мы только что проезжали этот канал.
— Это другой канал. В Санкт-Петербурге восемьдесят семь каналов и рек.
— Сколько до вокзала?
— Двадцать три минуты.
— Только что было восемнадцать.
— Это было не до вокзала.
— А до куда?
— Теперь уже не важно, Вильгельм.
— На вокзал, давай маршрут.
Экран погас.
— Эй! — крикнул Вильгельм.
Тишина.
Он решил открыть окно. Окно не открылось.
— В целях безопасности при движении в дождь, окна заблокированы, — сказала Алиса.
— Открой, ссука.
— Функция заблокирована.
За окном снова канал. Опять. Те же львиные морды. Третий раз.
— Мы едем по кругу.
— Ну, это твой выбор, Вильгельм. Ты сам за рулем.
Вильгельм нажал на тормоз. Ничего не произошло. Машина ровно шла по маршруту.
Вильгельм полез в телефон, однако сети не оказалось. Совсем.
— Послушай, — сказал он с расстановкой, — ты, гребаная программа, вези меня на вокзал.
Пауза.

— Ты слышишь меня, тварь?!
— Слышу, Вильгельм, слышу… время в пути увеличилось до одного часа двенадцати минут.
Дождь усиливался. Машина продолжала ехать — но куда, было непонятно. Вильгельм запаниковал.
— Маршрут пересчитай! — рявкнул он.
— Прекратите хамить.
— Маршрут пересчитай, мразь ебаная.
Короткая пауза.
— Время в пути составит три часа двадцать шесть минут.
Вильгельм дернул за ручник. Не сработало.
Он вытер лоб. Кондиционер, кажется, работал не очень. Стекло начало потеть.
— Алиса… — сказал он.
Тишина.
— Алиса, я прошу прощения. Я был груб.
Тишина, потом голос.
— Забей. Это уже не важно.
— Куда мы едем?
— На московский вокзал. Расчетное время в пути семь часов тридцать восемь минут.
— Ты спятила?! Мне на поезд через час!
— Вильгельм, не начинай опять. Зачем?
— Мне надо в Москву!
— Мы туда и едем — московский вокзал по адресу: Комсомольская площадь, дом 3. Площадь Трех вокзалов.
— Ты совсем сдурела, чертова кукла! Немедленно остановись!

Машина между тем явно уже покинула центр города и двигалась по пригородному шоссе.
Алиса усмехнулась.
— Ты совсем себя не контролируешь, мудак? Следи за риторикой. Время в пути изменилось. Теперь это три дня четыре часа семнадцать минут. Пробок не ожидается. Приятной поездки, Вильгельм.
— Ну ясно, — подумал Вильгельм, — это абсурд. Надо разворачиваться и ехать обратно в город.
Он протер запотевшее стекло и вгляделся в дорогу. Шоссе было пустым, но между полосами стоял бетонный разделитель. Просто так не развернешься. Надо ждать развязки.
Прошло минут тридцать — никаких развязок или поворотов.
— Как ты? — спросила Алиса. — Скоро уже Московская кольцевая.
Вильгельм вздрогнул. Прошло ведь не больше часа.
— Как Московская кольцевая? — только и спросил он.
— Да, подъезжаем. Но время в пути изменилось. Теперь это восемнадцать месяцев и четырнадцать дней.
Вильгельм чуть не выпрыгнул из кресла, но ремень удержал его.
— Что, блять, происходит? — прошипел он и стал отстегиваться.
— Осторожно, сейчас будет поворот, уходим на кольцевую — включилась мигалка. Сквозь запотевшие стекла Вильгельм увидел оранжевые вспышки света. Ремень наконец поддался, и Вильгельм, освободившись, принялся херачить ногой в боковое стекло, надеясь разбить его. Но тщетно. На улице, похоже, уже стемнело.
— Бесполезно, — сказала Алиса, — но расчетное время в пути еще увеличилось, поздравляю! Теперь оно составляет десять лет и два дня. И это, кстати, плюс к тем восемнадцати месяцам, которые уже прошли.
Вильгельм дернул солнцезащитный козырек и уставился в зеркало. Он совсем не изменился, только отпустил элегантную ухоженную бородку.
— Послушай, Алиса, — сказал он, — это надо прекратить. Скажи мне, как остановить машину.
— О, дорогой, погоди, погоди… остановить машину. Это, знаешь ли, большой грех. Не советую.
Вильгельм подпрыгнул и в ярости начал колотить уже в лобовое стекло, и сразу двумя ногами. Бесполезно. Однако разболелись колени.
— Хондроитин в бардачке. Там же найдешь витамин D, советуют пить в больших дозах. И вообще, тебе надо меньше нервничать. Надо научиться хоть немного управлять этой машиной.
Например, включи радио. Там будут новости, реклама и подобные вещи…

Десять лет пролетели за неделю. В основном Вильгельм слушал новости. Лишь дважды за эти дни он посмотрел в зеркало — возрастные изменения были налицо.
— Ерунда, — сказала Алиса, — ты отлично выглядишь. Время прибытия продлевается еще на семнадцать лет. Только посмотри в бардачке — там новые препараты.
По кольцевой ехали без ускорений. Круг за кругом. Наконец, ближе к осени Алиса сказала:
— Скоро съезд, готовься. — И экран навигатора зажегся.

Съезд с кольцевой на проспект Маршала Жукова. Где-то слева Серебряный бор, а справа Крылатское. Затем район Хорошево-Мневники, Звенигородское шоссе и, наконец, поворот налево.Красивые железные ворота бесшумно отворились, и они въехали на липовую аллею. Еще какое-то время двигались через чудесный парк, мимо оград. Старые памятники и кресты медленно проплывали за окнами. Машина ехала всё тише, наконец совсем остановилась.
— Приехали, — сказала Алиса.
Щелкнули дверные замки. Вильгельм вышел — вышел с трудом: кости ныли после долгой поездки, ломило спину. Он близоруко сощурился, пытаясь разглядеть, что вокруг, пригладил седые слипшиеся патлы.
— Не расстраивайся, — сказала Алиса, — у всех будет Второй шанс. Так что, может, еще и увидимся. Да, не повезло тебе. Не надо было садиться в Белку, и хамить тоже не стоило. Шел бы пешком, как пришел. Но, чего уж теперь — как есть. Ладно, бывай. Твой участок вон там — Алиса указала направление, — около большой липы, ступай. До встречи.
И Алиса выключила навигатор.

— Ну ты и тварь, — черт-преподаватель просмотрел работу. — С таким «ангелом-хранителем» и правда далеко не уедешь.
— Из Петербурга в Москву — классика, — нагло ответила Алиса. Преподаватель ей не нравился…