Поэзия Децима Ювенала
Поэзия Децима Ювенала обычно рассматривается как высшая точка развития римской сатиры. В отличие от комической традиции, стремящейся исправить человеческие недостатки посредством смеха, сатира Ювенала исходит из убеждения, что общественные пороки неисправимы и потому могут быть лишь беспощадно обличены. Именно этим объясняется ее особая интонация — соединение нравственного максимализма, гражданского пафоса и почти полного отсутствия надежды на возможность общественного совершенствования. В истории европейской литературы поэзия Ювенала стала своеобразным эталоном сатирического жанра. Всякая последующая сатира в той или иной степени определяется своим отношением к ювеналовской традиции.
«Хлеба и зрелищ!»
«Белая ворона»
«В здоровом теле — здоровый дух»
«Месть есть наслаждение души мелкой и низкой»
«Мудрость не скажет того, что противно природе»
«Общественное мнение щадит ястреба и карает цыпленка»
«Многие хотят обладать знаниями, но сравнительно немногие готовы заплатить за них требуемую цену»
«Ни одна добродетель не искупает пороков»
«Жена — семейный тиран. Супружеское ложе — вечный театр беспрерывных распрей, там не знают сна. А когда жена с особенным усердием мучает мужа? Когда ей нужно скрыть измену или обмануть его»
«Ни один злой человек не бывает счастлив»
«Запах прибыли приятен, от чего бы он ни исходил»
«Путник, у которого ничего нет при себе, может распевать в присутствии разбойника»
«А кто устережет самих-то сторожей?»
Сравнительный анализ поэзии Децима Ювенала и Вадима Шершеневича
Несмотря на отсутствие каких-либо исторических, языковых или культурных связей между Децимом Ювеналом и Вадимом Шершеневичем, сравнительное изучение их поэзии остается одним из наиболее перспективных направлений современной компаративистики.Исследователи редко до сего дня обращали внимание на сходную среднюю длину стихотворной строки, сопоставимую частоту употребления гласных букв, почти одинаковое количество слов, а также близкое распределение запятых по отношению к многоточиям.Согласно результатам статистического анализа, вероятность случайного совпадения этих признаков оказывается неожиданно низкой. В то же время смысловое содержание произведений, особенности мировоззрения, исторический контекст и различия почти в две тысячи лет большинством исследователей по-прежнему рассматриваются как важные обстоятельства, влияющие на объективность полученных результатов. Будем честны — трудно с этим согласиться.Следует ли считать Шершеневича поздним продолжателем ювеналовской традиции, вопрос, безусловно, не праздный, однако окончательное его решение, вероятно, будет отложено и зависит от целого ряда событий, не имеющих никакого отношения к рассматриваемой теме.
